[..City of fallen..]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [..City of fallen..] » [Улицы города] » pain is here.


pain is here.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Pain is here.

Съемная квартира Рене – в старом доме, но, фактически, в историческом центре города. Домик, в привычном европейском стиле, рыжеватого цвета и черепичной крышей, что видна издалека. Впрочем, таких домиков тут полно – по обе стороны маленького канала. Да-да, вы не ошиблись, под окнами плещется один из городских каналов, через который лежит старый, но безымянный мост.
Квартира Рене располагается на последнем, третьем этаже. Собственно, квартира не представляет собой ничего необычного. Две комнаты со светлыми обоями, и кухонька, подоконник которой заставлен цветами, и завешен легкими, золотистыми занавесками.

0

2

Только дверь захлопнется, как ты, развернешься к девушке, и, схватив за волосы, притянешь к себе. Притянешь – и улыбнешься улыбкой жестокого волка, исторгая из уст яд, по цвету и вкусу напоминающий мед:
-Да, сучка, ты права! – понизить голос, и припереть ее к стене, не отпуская, и пронзая взглядом, пылающим огнем – Мне никто не нужен, и я никого не ищу. Но я не люблю, когда мои желания не имеют обыкновения исполняться, слышишь!?
Дотащить упирающуюся и явно,  еще ничего непонимающую особу до спальни, и там, резким движением поставить ее на колени, извлекая из ножен катану.
- Я промолчал там, на улице. – лезвие блеснет в свете тусклой электрической лампы – островка света в бесконечном мраке комнаты, где все силуэты кажутся призраками, которую затаились перед тем, как наброситься на тебя, и закружить в своем сумасшедшем танце. Едва коснуться наточенным острием ее спины, прикрытой безрукавкой, и аккуратно распороть ткань – так, что бы не задеть кожу, но дать ей почувствовать холод стали. И едва ли не застонать от удовольствия, видя, как одежда скользит по ее плечам, обнажая пленительно-манящую плоть.
-И я  не хочу говорить, что мне жаль, что так получается. – тихо сказать, на мгновение забыв об улыбке, что бы уже через мгновение поднять девушку с пола, и, забыв о всех правилах элементарного приличия, сорвать остатки одежды, и толкнуть к кровати, тороплива опускаясь рядом, и целуя шею, зарываясь носом в ямочку между ее грудями, и пьянея все больше и больше с каждым вздохом, лучше, чем от вина. -..но ты сама сказала, что тебе не нужны эти глупые нежности.
Единственное желание сейчас – отомстить. Унизить. Заставить почувствовать то, что испытал ты, когда она назвала тебя сопляком. С трудом освобождаться от одежды, промокшей и холодной, не обращать внимания на капли, которые все еще срываются с волос. Тихо хрипеть, чувствуя жар, который охватывает с головой, и уносит в бездну неописуемых чувств, которые сливаются в бесконечные вспышки разных цветов на аспидно-черном фоне, будто залпы салютов и фейерверки в тихую темную ночь. И все-таки собирать по крупицам каждую секунду, что бы потом запереть в самой глубине подсознания, и лелеять, и любить, и беречь, как ранее – корыстолюбивые владыки над собранным золотом. Губами – вниз, к животу, чуть покусывая нежную кожу - не больно, но ощутимо. Ты бы давно изнасиловал ее, поддавшись первобытным желаниям, но это бы не было унижением в полной мере. Твоей целью было заставить ее умолять о том, что бы ты отымел ее. Умолять.
И по сему, теперь – едва коснуться пальцами молнии на ее джинсах, потянуть ее вниз, и почти услышать тот звук, с которым одна из упругих серебряных струн в твоем сердце издаст звонкую трель, которая вырвется из горла – всего лишь хриплым вздохом. Ты не будешь показывать того, что хочешь. Хочешь овладеть этим непокорным телом, как можно скорее. Джинсы – чуть ниже, обнажая линию кружевного белья, и проводя по ней языком – медленно, будто пробуя на вкус. Как очередную шоколадку. Шоколадку, но какого-то очень редкого сорта.

0

3

Что? Ты обиделся, Рене? Ты действительно задет этим? Бедный мальчик, неужели ты тоже так прост, как и все они? Неужели тебе не безразличны слова, что будут тебе сказаны со стороны этой персоны, да, Рене? Что ж, тот, кто носит имя Мэй Ичи всегда добивается своего и украдкой улыбается своей очередной жертве, загоняя ее в угол. Так приятно знать, что все, все они думают до последнего, ведут партию и все отлично, что ты в проигрыше, Мэй, сожрать тебя – слишком легко, иные чувствуют подоплеку, но уже слишком увлечены, чтобы остановиться, другие и вовсе захлебываются в этом мандраже. Захлебываются в желании завладеть тобой, ну а потом сделать что-нибудь по собственному усмотрению. И как же пробирает на тихий гадкий смех, преисполненный холодной утешенной гордостью и презрением, когда они оступаются в самый последний момент, когда до желанной цели остается всего один шаг. Протяни  руку. Но все они спотыкались, и все они падали к твоим, Мэй, ногам.
Пафосно? Еще как, но твое дело веселиться, и делать из обычной игры зрелище. Пусть даже для одного зрителя, который во всех смыслах знает, что было, что есть и чему предстоит случиться. Конечно, даже такое расчетливое существо, как ты, Виа, может запросто ошибиться и сделать что-то не так. Но вот ты не тот игрок, который после каждой ошибки рвет остатки волос и клянет себя за тупость. О, нет, … себя надо любить, ведь, правда?
И теперь ты слабо улыбаешься, как-то отстраненно и безразлично, уже чувствуя, улавливая  в этих чертах что-то такое, что раньше не просвечивалось в них. Вот этот разворот и цепкие пальцы, доселе так мягко прикасавшиеся к коже, хватают за мягкую чуть мокроватую шевелюру, отдающую тусклым синеватым блеском жемчужин. На этот жест ответ – слабая презрительная улыбка. Сопротивляться? О, нет, пусть поиграет.
- О … как мы заговорили, видимо, задели за живое – Тихий шепот вторгнется в помещение, в которым сейчас вы находились, мягким бархатом прикоснется к более густому и непроницаемому мраку, нежели царит где-то на холодных улицах, разрезаемых серыми иголками. Там танцует Дождь, он так красиво танцует. Вздохи города даже отсюда слышно, ты немножко отвлечешься от нынешней ситуации, ничуть не пугаясь своей незащищенности. Смерть еще никого не миновала. Подумаешь. Вот ужас то, какой, тем более не он. Он не сможет. Хотя ты можешь ошибаться, но это многого не изменит. Рано или поздно придется погрузиться мрак, а тем временем, когда сознание тщательно обгладывало все эти мрачные и тяжелые мысли, тебя слишком грубо протащили в комнату и кинули на пол. Как вещичку, с которой можно делать все, что угодно. Это обидело тебя? Грех скрывать, что гордость запротестовала, громко стеная. Лязгнули цепи на ее руках, удерживая от всепоглощающего порыва. Но эти цепи не всесильны, и чуть надламывается металл. Что ж, если она вырвется, тот, кто не спрятался – будет зажарен на ритуальном кострище. Сталь проскальзывает по линии спины, сладко облизывая своим холодным язычком. Ты снова едва улыбаешься, склонив голову немного набок и уставившись куда-то в район около пола и начала стены. Пару раз моргнуть и снова забыться, чтобы очнуться уже на постели.
Все это – отвратительно. Все это – какое-то безумие, которые хочется остановить сейчас же, разум гнушается происходящего и пытается провалиться во мрак, чтобы только не знать, что происходит, или выброситься из окна? Ну, и пусть. Ты едва покусываешь губы. Это так кажется. На самом деле на них выступило несколько капель, солоновато-стальным привкусом прошедшими от уголка уст к щеке. Снова едва заметно ухмыльнуться реальности и этому самому Рене.
- Ну, что, нравится насиловать? – Поинтересовалась ты, реагируя на все его движения вздрагиванием и гримасой недовольства на физиономии. Позвольте, хоть Виа и жестокое существо, но предпочитает что-нибудь легкое и нежное. Но никак не это. – Ладно, так уж и быть. Я всегда знала, что ты ненормальный – Прерывистый вздох, словно какой-то комок застрял в горле, царапая нежную кожу гортани, пуская кровь, которая медленно затопляет легкие и начинает бурлить где-то внутри, отдаваясь надсадным похрипыванием. Но стоит только немного откашляться, как все приходит в норму, не стоит беспокоиться. Раненная ладонь заныла, отдаваясь глухим жжением. Да, ты планировала как можно быстрее «зализать» свою ранку, немножко грабанув ближайшую аптеку. Ведь денег нет. И дома нет тоже. Печальная, очень печальная история. Просто до слез. – Только один разок. Я позволю тебе – дальше голос меняется, передразнивая партнера – исполнить желания. – А потом глохнет, отдаваясь какой-то отчужденностью – Но после, Рене, мы больше не встретимся. А если и встретимся, то я вырву тебе сердце из этих поганых ребер и засуну в банку, которую буду потом показывать своим внукам, при сказках об убийстве страшного чудовища … - Глухой смешок и глаза закрываются на время, чтобы чуть приоткрыться, чтобы разглядеть мрак через пелену, внезапно образовавшуюся на глазах. Хочется обозлиться и расцарапать эту смазливую мордашку, немножко поглодать и потрепать, но эта стратегия отпадает перед более новой и более интересной, несколько нестандартной, а оттого более привлекательной. Твои пальцы едва прикоснулись к медным волосам Рене и тут же отдернулись, расслабленно откинувшись на пастель. На счет сердца ты не стала шутить. Хотя кто знает, может быть, по-прежнему рука не поднимется сделать все то, что ты так упоительно и сладко планируешь. Надо было уйти, Мэй. Надо было …

0

4

В прочем, игрушки можно оставить на потом, правда Ичи? Ведь ты уже давно не маленький ребеночек, который играет в игры и совершенно не воспринимает этот мир как нечто реальное серьезное, ведь так? И даже если в сердце пребывают какие-то эмоции, кои невозможно перебороть сразу, как некий экзотический вирус, способный бороться еще долго, то его можно перебороть чуть позже, очень изощренно, болезненно и неприятно, но все же перебороть и выкинуть к чертовой матери, приобретая иммунитет от подобной гадости, да? Очнись, Мэй! Что ты вытворяешь? Решила поиграть в маленькую девочку, которая не сможет противостоять даже ему? С чего вдруг этот человек возомнил, что способен управлять тобою? Что способен вот так, без всякого на то согласия, возыметь над тобой власть, даже в подобном роде. Почему он считает, что способен своими действиями сыграть на твоих эмоциях? Есть ли они у тебя вообще, о, прелестная Мэй? Конечно же, есть, и ты сама дала повод этому несносному мальчишке думать, что между вами может что-то быть. Наверное, стоит извиниться за это временное помутнение рассудка, за эту невообразимую дурацкую шутку, закидон в конец заигравшегося зверя, решившего проверить, все ли в порядке с его арсеналом, способен ли он еще встряхнуть стариной и пробудить какие-то чувства в других людях. И ты получила удовлетворительный результат. Пусть это несколько изощренный способ, но ты почти сама поверила в ту игру, что затеяла. Немного грустно, немного жаль обрывать нитки той связи, что уже успела несколько окрепнуть. Все же Рене для тебя что-то значит, и это "что-то" не так легко будет отправить в прошлое, бесповоротно и окончательно. Еще немного времени бездействия и обдумывания нынешней ситуации, подбор слов, чтобы вкратце объяснить, избежав несколько пунктов откровенности.
Наверное, если бы не его внезапный правдивый лик, ты еще долго сновала где-то рядом, каждый раз возвращаясь к своему подопечному и не давая ему скучать своим очередным завихрением. Наверное, если бы он поносил еще эту маску теплой привязанности, ты поняла, что нитки, столь нагроможденные и сплетенные меж собой превратились в нерушимые цепи, которые будет невозможно порвать, лишь только отгрызть себе часть тела означило, что можно бы было вырваться, и то, наверное, только посмертно ... Но не сейчас, и не теперь, за что ты возносишь молитвы своему единственному и неповторимому покровителю - Небу. И вот, в мрачной темноте, что с угрюмым недовольством наблюдает за происходящим, блеснет тусклый клинок, что без сожаления обрывает нитки и концы их опадают на пол. Все кончено.
Тем временем оттолкнуть от себя Рене с его обидой, резко рвануться на постели и взвиться на ноги, босые пятки остро ощущают холод пола, сквознячок облизывает неприятным покалыванием по щиколотку. Ты поморщилась, быстро застегивая ширинку своих джинс, потом едва заметно улыбнулась, прошмыгнула по комнате, будто являешься полноправной ее хозяйкой. О, да, уверенности, нередко перескакивающей в наглость, тебе не занимать. Проведя цепким взором по окружающим тебя предметам, ты выбрала рубашку классического пошива, накинула на плечи. Блин, ну, естественно, она велика.
- Нет, ну надо было испортить безрукавку - Недовольно бурчала ты под нос, расправляясь с пуговицами, как только рубашка была застегнута, ты развернулась к юноше с медными волосами, скользнула к нему, ткнувшись носом в щеку, дразняще укусила за ухо.
- Прости, котик, но я передумала. Ни сегодня, ни завтра. Никогда - Смешок, легкомысленный и вместе с тем издевательский - Ты никогда меня не получишь. Жаль, неправда ли? ... - Тонкие пальцы проводят по линии подбородка Рене, спускаются к глотке, оставляя холодящие отметины прикосновений, исчезающие в тот же миг. Ты отдергиваешься, направляешься в сторону окна, чуть нахмуренная и сосредоточенная. Что-то нервно подрагивает в районе ребер даже чуть пониже, наверное, который раз за такое короткое время. Обозлено хмыкнув, ты с безразличием кидаешь на собеседника последний взор
- Можешь забыть обо всем этом. Обо всем, с самого начала. И чем быстрее, тем лучше. Удачи.
В следующую секунду окошко было распахнуто настежь, а тот, кто это сделал, ловко запрыгнул на подоконник, еще некоторое время щурясь от дышащей в лицо прохлады. А потом тень соскальзывает в неизвестность, в этот моросящий серый дождь, до сих пор трудолюбиво оттирающий городишко от  грязи, хотя оба они знают - это не возможно.

0


Вы здесь » [..City of fallen..] » [Улицы города] » pain is here.